Просыпаемся.
Оглядываемся посмотреть, куда нас занесло в темноте. Плоский берег океана, песок, перемешанный с крупной галькой. Ночью мы боялись застрять и не рискнули подъезжать близко к воде. Мы же хотели спать, а не копать! Так что вместо чистейшего песка, разбили лагерь на поляне среди зелени.
Всю ночь кусты вокруг нас шевелились, кто-то постоянно шуршал и стрекотал, поэтому та часть экипажа, у которой хорошее воображение, осталась спать в машине.
Утром мы проснулись с восходом солнца. Припекает, однако. Не успеваем толком породрать глаза, как к нам уже бредут два верблюда и местный житель. Типа мимо шли, случайно. Но мы-то уже знаем, зачем они здесь.
Так и есть. Араб нерешительно мнется, потом спрыгивает, просит сигарету, предлагает покататься на верблюде. Ну вот еще!
Идем гулять к океану. Выгляди это так: сперва проходим полосу камней, плотно перемешанных с полиэтиленом. Мусор, принесенный прибоем, задерживается камнями и застревает между ними. Получается разноцветная полоса из гальки и мусора. За сто метров до воды начинается полоса чистейшего песка, где не задерживается ни единой соринки. Здесь было бы приятно поваляться и понежиться на солнышке, если бы не арабы, которые катают туда-сюда туристов на верблюдах.
В общем, понятно, что покоя нам здесь не дадут. Да и нет тут, собственно, ничего особенного, поэтому решаем ехать дальше. Не успеваем собраться, как к машине приходит тощий осел.
А за ним и хозяин. Осла-то мы бы рады чем-нибудь угостить, но уж больно хозяин напрягает.
Мы уже научились объяснять местным, что у нас нет наличных денег, нам не нужна помощь, мы не покупаем сувениры и не хотим кататься на осле. Но попрошайка не унимается — начинает нагло просить все, что видит: недоеденную лапшу, воду, пустые бутылки, сигареты, вещи. Отдаем ему ненужную пятилитровую бутыль из-под воды и выдохшуюся горячую колу на донышке. Абориген радуется подаркам, но не уходит. Роется в мешке с мусором. Выпрашивает пару сигарет. Пытается прихватить с собой наш обеденный стол, который мы не успели погрузить в кунг. Вот ненасытный товарищ! Гоним его в шею, быстро-быстро собираем остальные вещи, снимаемся.
Дружно отмечаем, что ехать днем намного интереснее, чем ночью.
До Агадира 85 км, но это расстояние занимает у нас около 4 часов — то и дело останавливаемся поглазеть на впечатляющие пейзажи.
Больше всего нас удивили козы, которые собирают плоды с деревьев, лазя с ветки на ветку как обезьяны.
То еще зрелище.
Нужно ли говорить, что стоило нам достать фотоаппараты, как тут же прибежали пастухи и захотели денег. Пришлось садиться в машину и ехать дальше.
Каждые 10 километров встречаем то красивые горные виды, то живописные пещеры, вымытые прибоем в отвесном берегу. Когда видим что-то удивительное, останавливаемся, дружно выпрыгиваем из машины глазеть, и только Оксана обычно остается внутри и смотрит в окошко. Ей, конечно, тоже интересно, но она по пояс завалена всякими нужными сумками, тетрадками, техникой, и прежде чем открыть дверь, ей приходится пару минут разгребать эти вещи.
Но иногда и Оксана решает выбраться.
То и дело проезжаем поселки с колоритными рыночками: продукты, посуда, национальная одежда, сувениры. Нам как раз не хватает посуды — покупаем чашку с кружкой.
Перед рынком припаркованы грузовые ослики.
Бананы во фруктовых лавках висят огромными гроздьями — прямо с пальмы.
На выбор три сорта, назовем их микроскопическими, треугольными и огромными. Самые вкусные — маленькие. Они будто концентрированные. Если сравнивать с обычным бананом, то они похожи на сгущенку в сравнении с простым молоком. А треугольные бананы (на переднем плане) — не вкусные. Трава травой.
Подъезжая к Агадиру, видим лазурные берега, безлюдные лагуны, пещеры. Невозможно не остановиться и не прогуляться.
Вечер встречаем в Агадире. Чувствуется, что попали в курортный город, невозможно остановиться даже на минутку, облепляют со всех сторон, все время что-то просят. Дети, женщины, мужчины — все тянут к тебе свои немытые руки. А не даешь им ничего — злобно шипят, плюют на машину, пинают ее ногами.
Заселяемся в первую попавшуюся гостиницу. За 350 дирам (1250 рублей) нам сдают четырехместную комнату. Стоит ли говорить, что первоначальная цена была в районе пятисот и некоторое время ушло на то, чтобы поторговаться. Зато здесь есть все, что нам нужно: внушающие доверие туалет с душем, чистый номер и даже огромный балкон, где приятно посидеть вечером. Приводим себя в порядок и едем гулять по ночному городу.
Находим кафешку, в которой готовят огромные гамбургеры, жаря для них котлеты до хрустящей корочки, на гриле, прямо при тебе. Это вкуснее, чем в Макдоналдсе. Устраиваем себе праздник живота, закрыв глаза на цены: гамбургер на наши деньги стоит шестьдесят рублей, а тарелка шаурмы — двести. По местным меркам это дорого.
Сытые садимся уезжать и видим в зеркало, как к нам бежит очередной попрошайка в сигнальном жилете, типа парковщик. Поскорее выруливаем на проезжую часть, но он успевает догонать машину, колотит кулаками по кузову. Включаем аварийку, выходим поговорить с засранцем. «Баркин, баркин, паймент баркин», — кричит негодяй, показывая на знак «Р», установленный на другой стороне дороги. Мы прекрасно понимаем, что это развод, и знак к нам никакого отношения не имеет. Он установлен на другой стороне дороги, далеко за перекрестком и, самое смешное, говорит о бесплатной парковке. Мы же стояли на самой обычной обочине, где это не запрещено, поэтому никому платить не собираемся. Сперва пытаемся вежливо объяснить парковщику что он не прав, но это бесполезно, поэтому просто садимся и уезжаем, а он остается осыпать нас проклятиями.
Мы уже привыкли, что в туристических городах, где бы ты не встал, даже под знаком «Остановка запрещена», обязательно найдется человек в сигнальном жилете, который попросит тебя оплатить парковку. Если ты остановился на минуту вбить адрес в навигатор, то еще пять минут потратишь на перепалку с парковщиком. Поэтому в целях экономии времени, надо либо молча платить пару дирам, либо молча уезжать. Как поступить в каждом конкретном случае — решать отдельно. К слову сказать, утром нас уже ждет еще один человек в жилете, который всю ночь охранял машину и оставленные внутри вещи. Его, конечно же, никто об этом не просил, но он реально там всю ночь дежурил. Мы его видели, когда поглядывали с балкона за машиной. Этому человеку мы платим 18 дирам (65 рублей).
В целом, Агадир — красивый и чистый город. Здесь много сделано для комфортной жизни туристов, кроме самого главного — не дают проходу попрошайки. На форумах ходит много отрицательных отзывов о Марокко, и все авторы жалуются на одно и тоже — вонь и попрошаек. Теперь нам очевидно, что если ты едешь в туристические города и у тебя нет машины, то выбор невелик — либо сидеть в отеле, либо иметь дело с попрошайками и разнообразным, не всегда приятным, запахом.
Что ж, Агадир — последний туристический город на нашем пути. Утром мы выдвигаемся в Западную Сахару в поисках палящего солнца и бескрайних барханов. Именно поэтому у нас есть целый список того, что надо купить до отъезда: сувениры и африканский топор (спецзаказ из дома), еда, вода, канистры для топлива и компрессор. А то надоело каждый раз накачивать колеса после бездорожья. Соответственно, заезжаем на самый крупный рынок Агадира, Сук-эль-хэд, который очень напоминает Черкизовский: одежда, хозтовары, сладости, фрукты, животные, специи, вещи, лепешки, масло, сувениры и все в таком духе. По площади он как три Ашана — бесконечные ряды, ряды, ряды …
Канистры и насос тут найти нереально, зато накупаем сладостей, лепешек и сувениров.
А за старинным африканским топором нам советуют сходить на другой рынок «Сук-бербер-артизаналь», который находится неподалеку, но спрятан глубоко во дворах. Поразительная разница! Если в Сук-эль-хед шум, гам, толкотня и душно, то здесь тишина, покой, прохлада и никто к тебе не пристает.
Здесь продаются подлинные вещи и предметы искусства, в отличие от тех сувенирных поделок, которые можно купить в туристических лавках. Но и цены, само собой, в разы выше. В любом случае, нужного топора тут тоже нет, а остальное нас не интересует.
Из Агадира мы выбрались уже под вечер. Стоило только проехать сотню километров, как все вокруг заметно преображается. Много хорошо одетых мужчин. Часто носят белое. Женщины уже не просто в хиджабах, оставляющих открытым лицо, а в настоящей парандже, где есть только щелочка для глаз. Зато сама паранджа не черного цвета, как на севере страны, а светлая, яркая, расшитая разными блестками. Проезжаем Тизнит. Улицы аккуратные, дома ухоженные. Бросается в глаза отсутствие мусора. Женщины в парандже гуляют возле фонтанов, сидят в парках большими компаниями. Им здесь нельзя ходить по-одиночке, поэтому они кучкуются и местами все пестрит от их цветных нарядов. Здесь не принято фотографировать женщин, поэтому и мы воздержимся.
Зато природу можно фотать сколько угодно! Она тоже кардинально изменилась. Растительность пропала почти полностью, остались только камни, песок и колючки.
Бесконечный и однообразный пейзаж.
Надо сказать, что до сих пор за всю поездку от Москвы, нас ни разу не остановил ни один мент. Ни штрафов, ни проверок документов. Даже на местных КПП, где проверяли каждую марроканскую машину, нас всегда пропускали без остановки, приветливо махали и кричали вслед: «Вэлком ту Марокко». Теперь халява кончилась — тормозят на каждом посту, а приветливой улыбки нет и в помине — лишь суровые и подозрительные взгляды.
Порядки на всех постах одинаковы. Сперва спрашивают кто мы, откуда и куда едем. Потом просят «фиш» — документ, смысл которого мы поняли только в конце поездки. Такой бумажки у нас нет, от чего они становятся еще злее и начинают допрос — каждого спрашивают национальность, профессию, цель визита, сверяют по фото, все записывают, а потом надолго уходят с паспортами на пост. Минут через 10 возвращаются, отдают паспорта и хмуро желают «бон вояж».
Нас это не радует, потому что посты мы встречаем каждые 20 минут и на каждом из них теряем еще столько же. Соответственно, начинаем придумывать, как упростить и ускорить эту процедуру. Паспорта, понятное дело, держим наготове. Заодно придумываем себе простые и понятные для постовых профессии: студентка, домохозяйка и два фотографа. Оказалось, что фотограф — не лучший выбор, потому что они подозрительно относятся к прессе. Тогда Олег стал говорить, что он артист, а Лешу все настолько запарило, что очередному постовому он представился робокопом.
— Вот из «Робокоп»? — недоумевает полицейский.
— Май профешшн, — не краснея отвечает Леша.
— Вот из йо джоб? Вот ду ю ду? — не унимается страж порядка.
— Работаю, — втирает Леша на русском, — копаю.
Нам повезло, мы попали на пост, где хорошо говорят по-английски. Здесь нам и объяснили, что такое «фиш». Дело в том, что южнее Агадира любой пост обязан заполнять на каждого иностранца специальную миграционную форму. Чтобы было понятно как все это происходит, стоит уточнить, что типовой КПП оборудован только навесом, тетрадкой и портретом короля. Ксерокса у них, ясное дело, нет. Базы данных — тем более. Поэтому каждый паспорт они переписывают вручную, и делают это очень медленно, видя русский паспорт впервые. Чтобы не ждать, пока перепишут твои данные, ты можешь заранее написать на бумаге список всех пассажиров: имена, фамилии, профессии, номера паспортов, даты въезда в страну, номера виз, город въезда, номер машины, цель визита и пункт назначения. Это и есть «фиш». Делаешь много копий, отдаешь их на каждом посту и едешь себе дальше.
Стемнело. Небо затянуто облаками, вокруг ничего не видно, только свет фар. Скоро ночевать, поэтому тема беседы — змеи. Рассуждаем логически, что если бы тут было много змей, то их бы обязательно давили иногда на дороге. А мы катаемся по Марокко дней пять уже, и не встретили ни одной раздавленной змеи. Значит их тут очень мало. Не проходит и пяти минут, как в свете фар мелькает раздавленная змея. Рассмотреть на ходу никто не успел, поэтому разворачиваемся, выходим, смотрим.
Ха-ха-ха. Это ж веревка! Теперь все разговоры про змей будут заканчиваться шутками про веревки и больное воображение.
Еще сотня километров и все хотят спать. Где-то рядом слышен шум прибоя и мы решаем как обычно переночевать на пляже. Сворачиваем с дороги и едем к воде. В воздухе висит туман, фары светят только под ноги, а вдали — сплошное белое облако. Шум прибоя слышен совсем близко, но ни воды, ни песчаного пляжа еще не видно. Наверное, и пляж и воду мы увидим во-о-он за той кочкой. СТОП! Это не кочка, это — обрыв!
Спокойно, задний ход, лучше возле дороги поспим.
Утром смотрим вокруг — так и есть.
Вообще, от океана здесь надо держаться подальше. Периодически прибой подмывает высокий песчаный берег и тот обваливается огромными пластами. Получается дыра в земле размером с девятиэтажку.
Все шестьсот километров от Агадира до Дахлы выглядят примерно одинаково.
А мы все ждем, когда же начнется настоящая пустыня с верблюдами и огромными барханами.
Но когда мы спрашиваем у местных, далеко ли еще ехать до пустыни, они смотрят на нас как на пришельцев и говорят: «Кругом же пустыня!»
И действительно, с ними не поспоришь, вокруг пустынно и верблюды.
— Но нам нужна пустыня Сахара, — не унимаемся мы.
— Так вы, ребят, давно в Сахаре. А если вы хотите барханы, вам лучше ехать в Мерзугу.
Мерзуга находится в противоположном направлении, но мы все равно решаем доехать до Дахлы, раз уж поехали этой дорогой. Тем более, что тут тоже есть на что посмотреть. Всем, например, понравились верблюды, которые ходят сами по себе, будто дикие.
Привыкли себе в пустыне никого не бояться.
Дорога идет вдоль моря и иногда встречаются живописные заливы.
А в заливах — розовые фламинго.
Правда, розовые у них только ноги и клюв.
Если заливы пересыхают, то образуются соляные поля.
Соль тут можно хоть руками собирать.
Что, собственно, и делают местные жители.
Заправки встречаются все реже и реже. Если на заправке нет электричества, то машину заправляют ведрами. Нам это не грозит, потому что бак у нас большой и мы можем себе позволить заправляться редко, но цивильно.
Мало того, что здесь не говорят по-английски, так и на французском-то с ними непросто объясниться. Он хоть и государственный язык, но это только формальность — реально все говорят по-арабски.
Городов почти нет. Проезжаем огромные безлюдные пространства.
Иногда встречаются рыбацкие поселки вдоль океана.
Образуются они там, где есть съезд к воде. Ну или наоборот, сложно сказать.
Лодки спускают вниз на время хорошей погоды, а в шторм поднимают обратно.
Рыбацкая хижина строится по проверенной веками технологии. Сперва делается некое подобие забора.
Потом на него вешается все, что попадается под руку.
Сверху натягивается крыша. Можно жить!
Запах вокруг поселка просто невыносимый, но на фото его, к счастью, не видно. Зато попрошаек в этих краях не водится, все заняты делом.
Проезжаем Эль-Аюн. Удивляемся необычной конструкции зданий.
На выезде из города видим, как вдоль дороги ветром намело огромные симпатичные барханы. Песок, принесенный ветром, кардинально отличается от того, что вдоль моря или на пляже. Он гораздо мельче. И то, что машина у нас ехала по пляжу, совершенно не означает, что она нормально поедет по барханам. Недолго думая, Олег с разгону ныряет в ближайшую кучу песка решив, что лучше экспериментировать рядом с дорогой, нежели в безлюдной пустыне. Эксперимент удался на славу — машина моментально проваливается по самое пузо, беспомощно вращая колесами в трех метрах от асфальта.
Мимо проносятся местные и смотрят на нас как на придурков. Они радуются, бибикают, кричат «фак ю!» и крутят пальцем у виска. Никакого желания помочь — только искренний восторг от увиденного. Но и мы пока помощи не просим — интересно, сможем ли самостоятельно выбраться.
Спускаем колеса, выгребаем песок из-под днища. Тут появляется первый хелпер. То, что у него нет ни машины, ни троса, ни лопаты, его нисколько не смущает. Оценив ситуацию, он решает, что может помочь нам копать и просит у Олега единственную лопату. Лопату ему никто не дает, и он решает пойти ловить нам машину. Тем временем, мы быстренько откопались, выбрались и уехали. Собственно, лишний раз убедились в том, что надо спускать колеса, прежде чем лезть куда попало.
Едем дальше. По дороге видим огромный, безлюдный пляж с брошенным возле берега кораблем.
Решаем спуститься поближе, поглазеть, а заодно приготовить покушать.
Корабль сидит на мели и можно дойти до него пешком.
При желании, можно даже попасть внутрь, но он настолько ржавый, что ходить по нему босиком Олег не хочет.
Тем временем, сварилась корейская лапша.
Надо ехать. А то темнеет, а Дахла еще не близко.
К часу ночи добрались, наконец. Дахла выглядит так, будто здесь военное положение. Полиции больше, чем на матчах Спартака. Все как положено: дубинки, щиты, каски. И еще военные, при оружии. Туда-сюда ездит бронетехника. Вот только болельщиков не видать. Да вообще, надо сказать, никого не видать. Ни одной гражданской души на улице. Одни военные, да мы кругами ездим, гостиницу ищем.
Ломимся в первую попавшуюся, за двухместный номер просят сто евро. Гмм… а на вид совсем обычная. Следующий вариант в 10 раз дешевле, но выглядит так, что лучше спать на травке. Долго ищем что-либо приемлемое, и с трудом находим два номера по двадцать евро, чистых, но без горячей воды. Да и бог с ней — нам одной холодной уже достаточно. Селимся и срочно лезем в интернет смотреть что за переворот здесь произошел, однако ничего интересного не находим. Ну и отлично, значит можно поспать спокойно.
